История немецких колонистов. Немцы Поволжья

В результате этого саратовская Контора Канцелярии по делам опекунства иностранных переселенцев превратилась в интендантское учреждение. По всему городу выросли склады, куда отовсюду свозились партии ржи и пшеницы, сгонялись приобретенные по дешевке табуны скота, в сараи складывалось сельскохозяйственное оборудование, провиант — все для передачи приехавшим. Денежные средства, «сэкономленные» таким образом, чиновники, увы, забирали себе. Вызыватели способствовали чиновникам в самоуправстве. И те, и другие увидели выгоду в том, чтобы поселенцы как можно дольше оставались в Саратове. Лишь когда переполнялись все мыслимые и немыслимые жилые помещения, немцев отправляли в места поселения и оставляли на произвол судьбы.

Что происходило дальше? Вот как об этом пишет один из переселенцев: «Сложив под открытым небом свои ничтожные пожитки, колонисты собрались вместе на общую молитву и благодарили Бога за благополучное прибытие. Тяжелое чувство овладевало молившимися: иной оставил на родине своих родителей, у другого смерть отняла дорогою жену или детей, а многие явились сюда сиротами — без отца и матери. К тому же у нас не было и кровли, под которой мы могли бы укрыться, а еще по прибытии прошел сильный дождь, насквозь промочивший нашу одежду и покрывала. Это заставило нас немедленно заняться возведением землянок. Так как первая зима была очень суровая и выпало мало снега, то нетрудно себе представить, с какой тоской каждый вспоминал свою милую родину, так как в первую же зиму два наших колониста, ездившие в Топовку за провизией, замерзли, и лишь весною, после таяния снега, были найдены их мертвые тела; только по провидению Божьему не замерзло больше народа. С ужасом вспоминаю, как колонисты в одном немецком сюртуке или кафтане, если таковой имелся, ездили в Саратов за казенной мукой для пропитания себя и своих детей…».

Так начинали свою жизнь в России большинство немецких колонистов. Промучившись зиму в наспех оборудованных землянках, переселенцы с нетерпением ожидали весны. Но и она не принесла им облегчения, так как землянки заливались полой водой, а начальство, Саратовская Контора, не спешило помогать им. Вслед за задержками в поставках строительных материалов последовали опоздания с выделением тяглового скота, оборудования, семян. Из-за нерадивости чиновников все это приходило настолько поздно, что производить посев было уже бесполезно. Да и качество семян порой оказывалось таким, что их и в пищу-то употреблять было опасно. Мало кому из немцев удавалось приобрести все необходимое для сева на свои средства. Большая часть колонистов не могла произвести зерно не только на продажу, но и на пропитание собственной семьи. В этом случае переселенцы обращались за помощью к казне. И происходило это не один год, ведь Поволжье относится к зонам рискованного земледелия. Статистика показывает, что здесь на один урожайный год приходится два засушливых. Наученные горьким опытом русские крестьяне в урожайные годы оставляли в амбарах такие запасы зерна, чтобы его хватило на посевы после двух засушливых лет. Не считавшиеся с традициями большевики в начале двадцатых годов ХХ столетия изъяли все запасы. В результате в Поволжье разразился такой голод, что смягчать его последствия пришлось чуть не всему миру. В различных странах возникали комитеты помощи голодающим — «помголы».

Но это будет полтора столетия спустя. Тогда же, во второй половине восемнадцатого века никаких помголов не было, не было и таких известных благодетелей, как Амундсен и Нансен, у поселенцев не имелось даже самых малых запасов зерна. Они всецело зависели от российских властей, а те проявляли нерасторопность. По этому поводу колонист Штальбаум писал: «С 1769 года по 1775 год были такие урожаи, что даже не собирались семена. Правда, семена снова выдавались ежегодно, но всегда слишком поздно. Казна смилостивилась над нами и, чтобы многие не умерли с голоду, выдавала ежемесячно каждому взрослому по 2 меры, а детям по 1 мере ржаной муки вплоть до 1775 года. Мука эта, однако, была слеглая, совершенно зеленая, плесневелая, так что ее приходилось разбивать топором или молотком; такую муку теперь и скотина есть не будет, но и ее не давали нам вдоволь».

К подобным трудностям добавлялся целый ряд других. Так, российское руководство стремилось заполучить как можно больше профессиональных землепашцев. Но, пытаясь представить переезд в нашу страну привлекательным для многих, щедро расписывало возможности развития у нас промышленности, торговли, транспорта. Это дополнительно привлекло в Россию тысячи переселенцев, но среди них были портные, парикмахеры, ткачи, торговцы — словом, люди, далекие от земледелия. Дать им всем работу в российских условиях не представлялось возможным. Если на поселение в Поволжье за первые три года прибыло около 30 тысяч человек, то работа в цехах была предложена лишь 337 специалистам. Остальные оказались в сельской местности, получили по 30 десятин на семью и не знали, что делать с этой землей. Они либо пытались бежать, переложив свой долг перед казной за переезд на плечи оставшихся членов общины, либо становились обузой для этой самой общины.

Были проблемы и с отводом земель. Приехавшие селились округами на площадях диаметром 60 — 70 верст. Сначала предполагали разместить колонистов на левом берегу Волги, но, приняв во внимание неготовность государственной машины защищать немцев от набегов кочевников, решили первые поселения сделать на правом берегу, вблизи деревень и сел российских крестьян.

Межевание земель продолжалось до начала Х1Х века. Интересы сторон часто не соблюдались, что нередко порождало конфликты с местным населением. Если интересы последнего не затрагивались, землеотвод не был удобен для переселенцев: то дома далеко от пригодных для возделывания земель, то нет источника питьевой воды и воды для полива огородов… Словом, пока все это утрясалось — шли годы, и колонистов ждали новые потрясения, связанные с тем, что они, иммигранты, стали подданными великой державы в один из ее сложных исторических периодов.

Первое серьезное испытание не заставило себя долго ждать. Как отмечают историки, при внешнем благополучии российского общества в период правления Екатерины II, при показной склонности императрицы к трудам европейских философов и даже к определенному либерализму, страну разрывали острейшие классовые противоречие. Крепостное право, по своему содержанию граничившее с рабством, неоднократно приводило к крестьянским и казачьим восстаниям. В 1773 началось под Оренбургом, а в 1774 году перекинулось на Поволжье восстание под предводительством Емельяна Пугачева. Оно не могло не затронуть еще не вышедшие из состояния постоянного голода общины немецких колонистов.

Сам Пугачев не стремился уничтожать иностранцев, не находящихся на службе царского правительства. Возможно, он искал благосклонности зарубежных стран на случай захвата им власти в России. Мало того, совершая поход по Поволжью, он стремился привлечь поволжских немцев в свои ряды (своеобразный революционный интернационализм), что иногда удавалось. Но на большую часть поселенцев весть о приближении его отрядов наводила ужас. Соприкосновения пугачевцев с поселенцами происходили, как правило, по одной схеме: отряд восставших врывался в селение, сгонял на площадь не успевших бежать немцев и требовал передачи отряду лошадей, другой домашней живности, оружия и продовольствия. Если все это сдавалось добровольно, жителей приглашали участвовать в походе. Если нет — магазины и склады взламывались.

История не сохранила свидетельств о том, чтобы сам предводитель или кто-то из восставших в его присутствии предал смерти хотя бы одного немца. Пугачев жестоко расправлялся с дворянами и чиновниками. И все же за время пугачевского восстания было убито 10 немцев. Их жизни — на совести отдельных отрядов, проявлявших самоуправство.

Хозяйству поселенцев был нанесен невосполнимый ущерб, от которого, казалось, невозможно оправиться. Прокатившись вниз по Волге от Саратова до Черного Яра, отряды Пугачева забрали почти весь скот, продовольствие, оружие и деньги колонистов. Кроме того, пугачевщина отвлекла на себя правительственные войска и тем самым развязала руки извечно промышлявшим в Заволжье шайкам кочевников — калмыков и киргиз-кайсаков.

Не успели колонисты прийти в себя после набегов отрядов Пугачева, как на них обрушилась не менее жестокая и коварная сила. На этот раз она намеревалась забрать не только материальные ценности, но и жизни людей. Число зафиксированных жертв составило 438 человек. А скольких кочевники взяли в плен! Переселенцев подвергали истязаниям и надругательствам, продавали в рабство своим или среднеазиатским ханам. Иногда за выкуп немцев возвращали российским властям. Видимо, в результате этих набегов и появились первые немцы на территории современных среднеазиатских государств и Казахстана.

Комментарии к записи История немецких колонистов. Немцы Поволжья отключены

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9