История немецких колонистов. Немцы Поволжья

Чтобы не допустить дискредитации официальных российских органов за рубежом, был введен особый институт так называемых вызывателей из числа местных граждан. Россия выделяла им средства, на которые они должны были сагитировать людей на выезд, доставить их в места отправки, сопроводить до места назначения, распределить между поселенцами выделенную им землю и руководить дальнейшим их обустройством на российской территории.

Наиболее активными вызывателями стали: компания барона Кано де Борегарда, получившая для заселения колонистами земли вокруг Екатериненштадта; товарищество француза Леруа, поселившее колонистов в Новоузенский уезд, в Тонкошуровскую и Тарлыцкую волости; товарищество Дебофа с компаньонами, ведавшее поселениями на нагорной стороне Волги, в Камышинском уезде. Новые организаторы миграционного процесса живо взялись за дело. Они вели агитацию под лозунгом: «Идите с нами в Россию, там открыла Екатерина, сама немка, для своих бедных мужиков рай». Разумеется, люди отзывались на столь заманчивое предложение. Тем более что в погоне за наживой вызыватели порой обещали и то, чего не обещала императрица.

Кроме того, эти агитаторы зачастую проявляли неразборчивость, приглашая в Россию не только нужных там хлебопашцев, но всех подряд, включая всяких авантюристов. Вербовщики зачастую наживались на неполной выдаче колонистам проездных и кормовых, а позже, прикрываясь льготами для переселенцев, незаконно ввозили в нашу страну контрабандные товары. Вызыватели не справлялись с организацией поселений, и в конце концов от их услуг вынуждены были отказаться. Но это будет потом. Пока же, то есть с 1763 по 1766 год, вербовка шла полным ходом.

Центром работ с поселенцами в Поволжье стал город Саратов. Первую немецкую колонию в Поволжье, Нижнюю Добринку, основали 29 июня 1764 года. Но добраться сюда было непросто, путь немецкого земледельца от родных мест до нового места жительства растягивался на многие месяцы и даже годы. Как это происходило?

Для начала кандидат в колонисты должен был попасть в поле зрения вербовщика — будь то агент посольства или частный вызыватель. В первом случае переселенец получал шанс без приключений добраться до России. Если же он имел дело с «частником», почти неизбежно следовала серия проделок и мошенничеств, в результате которых завербованный порой оказывался на полпути от дома к порту отправления без документов и средств существования. Тем не менее поток переселенцев в период с 1764 по 1766 годы непрерывно увеличивался. На маршрутах следования царил хаос, что вызывало нарекания со стороны местных властей. К тем, кто изначально запретили иммиграцию собственных граждан, добавились недовольные транзитным потоком через управляемые ими земли. Путешественникам перестали предоставлять даже за оплату ночлег и продовольствие.

Негативное отношение к переселенцам распространилось и на комиссаров дипмиссий. Магистраты в Ульме и во Франкфурте признали пребывание вербовщиков на своей территории невозможным. По всей немецкой земле резко сократилось число промежуточных сборных пунктов для эмигрантов. Но и это их не остановило кампанию. Люди шли прямо в порт Любек, создавая там немыслимое столпотворение.

Множество трудностей пришлось преодолеть немцам на пути в Россию, — судьбы переселенцев были очень похожи. К 1766 году промежуточные сборные пункты на немецкой территории были в основном свернуты. Но это не остановило искателей счастья. На свой страх и риск они самостоятельно добирались до Любека и уже там записывались в колонисты.

В письме в Петербург посланник в Регенсбурге Смолин докладывает: «К комиссару нашему Фациусу стекается такое множество людей, что вообразить себе не можно: чем более он оных отправляет, тем паче число приходящих умножается…». А вот что пишет в апреле того же года переводчик Вихляев: «Насланное ныне от всех вызывателей и от находящегося в Франкфурте казенного комиссара в Любеке число колонистов простирается до 6000 душ, коих с великой нуждою в городе и вне онаго комиссар Шмидт поместить мог…».

Это было весной, а к осени в Любеке и вокруг него скопилось около 10000 колонистов при норме в 800 человек. Люди в ожидании отправки жили в городе и окрестностях не только на квартирах, но и в бараках, прямо на складах. Не хватало продовольствия, предметов первой необходимости. Катастрофически недоставало и судов для незамедлительной переправки отъезжающих. Официальный набор переселенцев в Любеке в 1766 году был прекращен.

Получившие на судне место разбивались на партии. Во главе каждой из них стоял избранный самими колонистами форштегер (староста). Обычно морской переход из Любека в Кронштадт занимал 8 — 10 дней. Но иногда случались штормы и бури, растягивавшие путешествие на месяцы. Да и экипажи судов особенно не торопились. Дело в том, что капитаны и их подчиненные заранее запасались провиантом, который и продавали пассажирам втридорога в случае задержек в пути. Во время перехода переселенцы понесли первые потери. Морские суда в середине ХVIII века не отличались повышенной безопасностью, и во время шторма некоторые из них затонули.

С прибытием в Кронштадт испытания для колонистов не заканчивались. Прибывших перевозили на подводах в Ораниенбаум, где и размещали на квартирах. Здесь им предстояло дождаться формирования обозов, на которых они под командой русских офицеров отправятся в тысячекилометровый путь по землям России. Ждать приходилось по нескольку месяцев, и практически никто не прибывал к месту назначения в год отплытия из Германии.

Первых колонистов отправляли на Волгу по суше. Подводы с ними двигались по маршруту: Петергоф — Новгород — Тверь — Москва — Рязань — Пенза — Петровск — Саратов. Затем в целях увеличения пропускной способности стали использовать комбинированный сухопутно-речной маршрут. Выглядел он так: через Петербург по Неве, Ладожскому каналу и Волхову — в Новгород, отсюда по реке Мсте в Вышний Волочек, далее сухим путем до Торжка, по реке Тверце в Тверь и оттуда по Волге через Ярославль, Кострому, Нижний Новгород в Саратов. Наконец в 1766 году возобладал полностью речной путь по Мариинской системе: по Неве, Ладожскому каналу, реке Свири на Рыбинск, Кострому, Нижний Новгород — на Саратов.

Выехав из Ораниенбаума, переселенцы двигались до тех пор, пока на реках не заканчивалась навигация. Далее они останавливались в близлежащих русских деревьях на всю зиму, и только следующей весной продолжали свой нелегкий путь. По-разному складывались взаимоотношения немцев с хозяевами домов, пустившими постояльцев, но в большинстве случаев общий язык находился быстро. Хозяев устраивало, что немцы неплохо платили за еду, а путешественникам расходы по этой статье представлялись весьма экономными. Кроме того, они ценили возможность ознакомиться с русским бытом, способами ведения хозяйства, выучить русский язык.

С недоумением взирали выходцы из «цивилизованной» Европы на курные избы без окон и печных труб, на лучины, печи вместо кроватей, щи и кашу, приготовленные в печи, а не на плите, на живущих в одной комнате с людьми телят, ягнят и поросят. Словом, все здесь было не таким, как у немцев. Но это было еще не самым страшным. Самое страшное — непривычный для немецкого здоровья климат и неизвестные инфекционные болезни. На путешественников обрушивались заболевания, перенести которые не всем оказалось под силу. 12,5 процента жизней бывших германских, стремившихся стать российскими граждан унес этот беспримерный переход.

И все же жизнь продолжалась. И по немецкой привычке не терять время даром грамотные колонисты на зимнем постое устраивали школы и занимались с детьми. Протестантские пасторы и католические патеры, входившие в состав групп, исполняли церковные требы и таинства и готовили детей к конфирмации. А по весне, когда сходил лед на реках, переселенцы погружались на плоскодонные баржи и плоты и продолжали спускаться вниз по Волге к намеченной цели.

В Саратове вновь прибывших размещали по казармам, баракам и даже по соляным складам, где немцы жили в ожидании, пока произойдет межевание, семьям выделят землю, орудия труда и ссуду на строительство. Но и тут колонистов ожидало еще одно испытание. Дело в том, что часть из них не по назначению использовала выделенные деньги, это стало известно российскому начальству, и оно приняло решение снабжать переселенцев «натурой», то есть вместо денег давать им посевной материал, скот, орудия труда и даже пищу.

Комментарии к записи История немецких колонистов. Немцы Поволжья отключены

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9