Русские немцы

Многие ли из нас знают своих предков дальше бабушек и дедушек? Полагаем, что нет. Так и один из наших заказчиков, назовем его Б., обратился к нам, имея в своем семейном багаже лишь имена предков в третьем поколении. Имена как имена – русские, с отчеством, и лишь фамилия Б. – непривычно звучащая для русского уха.

Сохранившиеся в семье документы сообщали, что дед нашего заказчика был гражданином города Л. Петербургской губернии, родившимся в начале XX века. Дальше – полнейшая неизвестность.

Начав распутывать родословный клубок по классической отработанной схеме, мы обратились к православным метрическим книгам города Л., хранящимся в Питерском архиве, но ни малейшей зацепки о семье Б. обнаружить не удалось. Не дали результата и документы других архивов, куда мы обращались с целью поиска документов с мест работы или службы отца и деда нашего заказчика. Как будто кто-то нарочно вымарал страницы прошлого из истории семьи, ни словом, ни намеком не упоминая об истории семьи. Как нам подсказывает накопленный опыт генеалогических исследований, это значит, что семье было что скрывать. Кто-то таким образом отрекался от дворянского достоинства, кто-то – от бывшего духовного звания, кто-то – от иностранного происхождения.

Как показала дальнейшая работа, так оно и оказалось в этот раз. Просматривая описи Петербургского исторического архива, мы наткнулись на семейные списки мещанского общества города Л., где в свое время проживала семья. И вот удача: в списках содержались сведения о семье Б., гласившие, что названные мещане города Л. – лютеране немецкого происхождения и, более того, русские имена, под которыми их знали потомки, – лишь созвучны их истинным немецким именам. Не удивительно, что в сохранившихся православных документах не удалось обнаружить ни одного упоминания о предках нашего заказчика.

Дальнейшая работа генеалогов круто изменила свое направление: теперь предстояло искать семью Б. среди немцев-лютеран. Поиски привели нас в Петербург, в лютеранскую церковь Святой Анны, прихожанами которой, как оказалось, была искомая семья. Так, шаг за шагом, нам удалось отыскать прапрадеда заказчика – стекольного мастера небольшого частного заводика в Лужском уезде. Найденные документы рассказали, что семья мекленбургских подданных Б. приехала в Россию в середине XVIII века и осела в Петербургской губернии, где исторически селились многие выходцы из земель современной Германии. Проживали своим небольшим сообществом, зарабатывали ремеслом, растили детей.

Живя на русской земле далеко не в первом поколении, прапрадед нашего заказчика не знал русской грамоты, но, судя по всему, был человеком законопослушным, религиозным и трудолюбивым. Пустив в России корни, в конце XIX века семья приняла российское подданство, став полноправными членами общества и постепенно перенимая все больше русских черт. Дед заказчика взял русское имя и отчество и женился на православной уроженке Смоленской губернии. Так, перешагнув знаковый революционный рубеж 1917 года, разделивший Россию на «до» и «после», семья Б. стала одной из миллионов русских семей, и, быть может, только фамилия да едва уловимые опытным глазом черты характера, свойственные немецкой нации – сдержанность, аккуратность, педантичность – выдают в ныне живущих потомках иностранное происхождение.

Иллюстрация: запись о рождении Георга Иоганна Б. (прадед заказчика) в метрической книге лютеранской церкви Святой Анны в Санкт-Петербурге за 1872 год (фрагмент).

 

Комментариев нет

Отправить ответ


wpDiscuz