Поволжские немцы. История одной семьи. Часть III

Пути миграции немецких переселенцев

Пути миграции немецких переселенцев

Сначала переселенцы добирались по суше до Любека, а оттуда по морю до Петербурга. Дальнейший их путь пролегал по суше через Москву или водным путем по Волге до Саратова, где на замкнутой территории было заложено 104 поселения. Они располагались в Камьшинском и Саратовском уездах Саратовской губернии и в Новоузенском и Николаевском уездах Самарской губернии. Здесь, в Новоузенском уезде, в 1843 или 1844 году родился прадед Марии Александровны Шульц Иоганн Карл Унгефуг. Местом его рождения было, предположительно, село Мангейм Верхне-Караманской волости. Он был одним из семи детей Иоганна Давида Унгефуга, родившегося 27 мая 1809 года и крещеного 30 мая того же года в селе Унтервальден Баратаевской волости Николаевского уезда Самарской губернии, и Катарины Элизабеты.

Второй, «вызывной» манифест обещал личную свободу каждому, кто иммигрировал в Россию, гарантировал им свободное поселение в любой местности Российской империи, свободу вероисповедания и право на сооружение своих церквей, освобождение от всяких налогов на 30 льготных лет (при поселении в городах — на 5 льготных лет), предоставление беспроцентных ссуд на десятилетний срок на постройку дома, домашнюю обстановку и хозяйственное обзаведение, а также возмещение путевых и кормовых расходов на переезд в Россию. Для тогдашних — в основном неимущих — переселенцев это было очень заманчиво. Особым стимулом было освобождение от воинской повинности. Манифест также гарантировал иностранным поселенцам право на местное самоуправление и право выезда из России в любое время. Особое значение имело то, что предоставляемые права и привилегии распространялись и на потомков переселенцев, включая тех, что родились в России.

Немцы плетутНе все обещания манифеста были выполнены: иностранных колонистов селили в специально выделенных и обозначенных в реестре местах, в частности, в Саратовской губернии. В Поволжье, заранее предназначенном для заселения, не оказалось полезных ископаемых, запасов леса, промысловых рек и озер. Немецким иммигрантам оставалось заниматься хлебопашеством. А поскольку многие из прибывших поселенцев были ремесленниками, из-за отсутствия сельскохозяйственных навыков их труд долго оставался невостребованным.

В основе всех промыслов и ремесел, которым занимались немецкие колонисты, лежало кузнечное ремесло. В каждом немецком селе было 2–3 кузницы, обслуживающие все нужды крестьянского хозяйства: от сельскохозяйственных орудий до дверных ручек и гвоздей, подков и украшений сбруи. Почти до 1890 года исключительно немецким ремеслом оставалось производство сарпинки — лёгкой хлопчатобумажной ткани полотняного переплетения с полосатым или клетчатым рисунком. Прядением, перематыванием нитей и ткачеством занимались все члены семьи в течение светового дня. Из зеленого неочищенного прута делали плетеные столы, стулья, коляски, вазы, шкатулки, этажерки. В начале XX века надомным плетением занимались только в немецких селах около 4 тысяч человек. Еще одним распространенным среди колонистов занятием было изготовление курительных трубок, сырьем для которых служили корни и стволы березы и клена.

Иоганн Унгефуг, старший сын Иоганна Карла Унгефуга, родившийся в 1872 или 1873 году, по воспоминаниям родственников был торговцем. По одной версии он изготавливал и продавал колбасы в собственной лавке в Саратовской области. Согласно другой версии он сначала торговал скотом, покупая его у калмыков в Астрахани и перегоняя в Саратов для продажи, а позднее занялся оптовой продажей изделий из фарфора, который везли из Китая через Среднюю Азию.

Комментарии к записи Поволжские немцы. История одной семьи. Часть III отключены