Путь из Вятки в Башкирию

Однако чаще всего такие прошения отклонялись по причине того, что крестьяне «не только не испытывают недостатка в земле, но даже не обрабатывают должным образом свои наделы, и самое желание переселиться вызвано у них не действительною в том необходимостью, а в распространенном между крестьянами слухом о том, что будто бы в Уфимской губернии раздают казенные земли с льготою от платежа податей и переселяют туда на казенный счет».

Таким образом, крепкое хозяйственное положение просителя давало повод отказать в ходатайстве, хотя и по отношению к бедным крестьянам позиция властей была неодобрительной.

В прошениях крестьянам отказывали по причинам отсутствия у просителей необходимых средств на переселение, что, в соответствии с «видами правительства», делало сомнительным целесообразность переселения.

Сумма, отводимая правительством на содействие переселенцам в пути, была ничтожной, и пользовались ею немногие. «Переселение без пособия правительства не может улучшить материальный быт, и если у человека будет возможность удобрить землю, приобретая скот, то и в самом переселении нуждаться не будет»,— таким чаще всего было заключение земского начальника.

Его мнение совпадало с выводами вышестоящих губернских структур: «Принимая во внимание, что в наделе просителя находится достаточное количество земли, которая хотя и истощенная, но при удобрении еще может быть плодородной, а также имея в виду, что проситель человек очень бедный, средств на переселение и образование хозяйства никаких не имеет… губернское присутствие нашло ходатайство не подлежащим переселению».

Приведенные примеры еще раз свидетельствуют о безразличии местных властей к тяжелой доле русского крестьянства; не оказывая существенного материального подспорья при переселении и отклоняя большинство прошений, царизм вместе с тем не оказывал поддержки и разоряющемуся крестьянству ни в предоставлении агрокультурной помощи, ни кредита, бросая его на произвол судьбы. После выхода первого переселенческого закона 13 июля 1889 года правительство нацеливало власти на запрещение переселения при наличии в бюджете просителя менее 125–300 рублей в зависимости от предполагаемого места нового жительства. Крестьяне Орловской губернии деревни Лутовиновой просили власти позволения переселиться им в Уфимскую губернию ввиду крайне бедного положения «по малоземелью на родине» и высоких арендных цен. Однако по предварительным подсчетам властей ни один из просителей не имел достаточной финансовой базы для переселения.

Таким образом, существовавший до самого конца XIX века порядок легального увольнения и переселения в Башкирию не содействовал фактическому размаху и потребностям переселенческого дела. Не случайно примерно 60–85% всех переселенцев были «самовольцами», отправляющимися на Восток на «свой страх и риск». Самовольцы, как правило, отправлялись под благовидным предлогом (сторонние заработки), выписывая у губернских властей временный паспорт и уезжая в Башкирию в поисках лучшей доли.

Как уже отмечалось, получение приемного договора было для переселенца делом непростым и обременительным, поэтому часто они уходили только с увольнительными свидетельствами. Практическая подготовка к переселению начиналась с создания материально­финансовой базы заблаговременно.

Как правило, заранее намеченное переселение готовилось с поздней осени после уборки урожая. Средняя крестьянская семья, задавленная налоговым бременем, часто не располагала необходимой суммой, а поэтому единственный выход заключался в распродаже своего имущества и построек.