Путь из Вятки в Башкирию

К концу XIX века российское крестьянство, исстрадавшееся от малоземелья при экстенсивном ведении хозяйства, от тяжелого бремени налогов и повинностей, закабаленное пресловутой общинной системой, пребывало почти в бедственном положении.

Спасаясь от нищеты, крестьяне вынуждены были переселяться в слабозаселенные восточные губернии.

Значительную часть мигрантов привлекал к себе Башкирский край, преимущества которого выражались не только в благодатных природных условиях, но и в том, что здесь существовал огромный фонд плодородной земли. Сюда непрерывно тянулись потоки страждущих переселенцев, надеявшихся улучшить свое хозяйственное и социальное положение. Но на новом месте многих ожидало разочарование. Трудности землеустройства на казенных и особенно частновладельческих землях препятствовали процессу обустройства и налаживанию быта.

Администрация края, заинтересованная в социально-экономическом развитии, стремилась облегчить адаптацию прибывших к ним крестьян, и некоторые важные миграционные законы общероссийского и регионального характера появились в результате инициативы местных властей.

Хотя правительство и вынуждено было официально признать существование переселенческой проблемы, но законодательство, предусматривающее легальное перемещение в пределах государства, всячески обставляло развитие переселенческого движения бюрократическими преградами.

Важнейшим принципом правительственного курса по отношению к данному вопросу была формула: «Переселения не поощряются, а лишь допускаются правительством». Такая политика мотивировалась страхом правительства перед угрозой расширения переселенческого движения. В итоге большинство крестьян перемещалось стихийно, самовольным образом.

Динамика миграции была скачкообразной. Наибольших своих размахов она достигла во второй половине 70­х годов XIX века, в эпоху расхищения башкирских земель и в начале 90­х годов XIX века, когда европейскую часть России поразил страшный голод.

Важнейшим моментом в процессе землеустройства переселенцев было то, что многие пришлые крестьяне обустраивались в крае на основе аренды или приобретения в собственность земель у местного населения. Это стало возможным за счет появления регионального законодательства, санкционирующего мобилизацию башкирских земель и продажу их как частным лицам, так и крестьянскому населению.

Новое законодательство, с одной стороны, облегчало возможность обустройства на новом месте, с другой — открывало путь для частновладельческого элемента разворовывать земли башкир­вотчинников, значительная часть которых затем перепродавалась нуждающимся в земле крестьянам по взвинченным ценам. В результате этого определенная категория крестьян, разорившихся, потерявших всякую надежду, вернулась на родину, покорившись превратной судьбе, или двинулась дальше на Восток. Большинство же основательно закрепилось на новом месте, обретя здесь новую родину. Для многих из них стала реальностью заветная мечта нормально жить и хозяйствовать на благодатной южноуральской земле.

Переселение крестьянской семьи с самого начала сопровождалось многочисленными трудностями. К ним относилось и отсутствие необходимых сведений о месте переселения, куда люди предполагали двинуться в поисках лучшей участи, что делало их жертвами превратных обстоятельств.

Подталкивающим мотивом, заставляющим крестьян принять это решение, зачастую оказывалась различного рода информация о возможности переселения в Башкирский край. Существовало несколько каналов, по которым эти сведения доходила до крестьян. С одной стороны, рассказы очевидцев, побывавших в крае, давали определенное представление о месте переселения. К примеру, при широко распространенных в Вятской губернии отхожих промыслах значительная часть крестьян, особенно лесорубов и сплавщиков, периодически наведывалась в Уфимскую губернию, славящуюся своей великолепной природой. Кроме того, заинтересованность в переселении в край крестьян со стороны проявляли перекупщики башкирских земель.

В конце 70­х годов XIX века, когда вакханалии с расхищениями башкирских земель приходил конец, а ожидаемая сенаторская ревизия создавала угрозу интересам этих частновладельцев, последние стремились поскорее сбыть часть приобретенных земель. Многочисленные объявления в газетах манили доверчивых и не­сведущих крестьян, которые впоследствии становились жертвами замыслов алчных собственников.

Часто практика вызова переселенцев в край частными лицами оборачивалась недоразумениями. В результате ущерб несли сами переселенцы, поскольку власти жестко пресекали массовые выселения. К тому же крестьяне, доверившись посулам частных лиц, на месте часто разочаровывались из­за грабительских условий. Немало недоразумений, являвшихся результатом необоснованных слухов, происходило также в результате секретного характера многих предписаний и узаконений.

Просочившаяся в крестьянскую среду информация о необнародованных переселенческих законоположениях соответственно была подвергнута крестьянством превратному истолкованию, порою имеющему мало общего с истинным содержанием этих документов.

В связи с этим отмечался характерный факт, что многие ссылались на высокопоставленную в волостных управлениях «бумагу», на какой­то «царский указ», приглашающий к переселению в Сибирь; по проверке эта «бумага» оказалась циркуляром, имеющим цель, напротив, удержать крестьян от переселения и разъяснить им те ограничительные условия, которыми обставлено последнее по закону. Недоразумения начались с самого первого положения, то есть с циркуляра 13 апреля 1868 года, допускающего переселения целыми обществами крестьян. Различные кривотолки, происходящие из секретного характера документа, привели к тому, что циркуляр этот, «был принят крестьянами не только за вызов, но даже за принуждение к переселению».

Наиболее достоверную информацию крестьяне получали от своих ходоков­разведчиков, а также в результате переписки с бывшими односельчанами и родственниками, перебравшимися в Башкирию, — считается, что это был основной канал информации.

Письма переселенцев из Уфимской губернии на «старину» становились достоянием не только одной семьи, но и зачитывались вслух перед односельчанами. Не случайно поэтому на переселение двигались не только отдельные семьи, но и целые партии крестьян, завороженные рассказами о Башкирском крае.

В 1881 году один из переселенцев в Уфимскую губернию в письме своим односельчанам сообщал: «…присылайте сюда глядеть места, бросьте все, идите сюда — тут вы и в два года отдохнете как муха весной».

Приняв решение о переселении, крестьянин тем самым брал на себя чрезвычайную ответственность. Существующий порядок увольнения обставлялся такими условиями, которые делали для многих крестьян переселение фактически невозможным. Одним из серьезных затруднений была необходимость предоставлять властям приемный договор от того сообщества, куда собиралась переселиться крестьянская семья. Особенно обременительны были материальные издержки на дорогу для предварительных переговоров, да и сами переговоры об условиях водворения изнурительны. Однако, несмотря на трансформацию законодательства в конце XIX века в сторону легализации переселенческого дела, сложная процедура получения разрешения фактически мало изменилась.

Примером тому служит измененный порядок увольнения, утвержденный в 1894 году министром внутренних дел того времени И.Н. Дурново:

  • прошение подается губернатору до 31 марта предшествующего переселению года, прошение, представленное после 31 марта, может быть разрешено только через год;
  • с дозволения земских начальников уполномоченные (ходоки) посылаются для осмотра и выбора участков;
  • продажа имущества не разрешается до получения на то разрешения;
  • от губернатора прошение поступает к земскому начальнику для исследования экономического положения просителя;
  • земской начальник составляет список об экономическом положении с указанием:
    • является ли земледелие главным источником существования,
    • каков состав переселяющихся (кто остается),
    • располагают ли переселенцы средствами для переселения;
  • от земского начальника дело поступает в губернское присутствие с заключением об экономическом положении (не позже 1 августа текущего года). Далее дело пересылается в министерство;
  • решение министерства сразу объявляется губернатору, а затем и просителю, после чего (при положительном решении) губернатор входит в сношение с надлежащими учреждениями об отводе земель;
  • губернское присутствие оформляет проходное и проездное свидетельства и отсылает их земским начальникам и просителям. Свидетельства эти отбираются обратно в случае невостребования их просителем;
  • самовольцы возвращаются силой по этапу и подвергаются аресту (от 2 недель до 3 месяцев). Наказываются и те лица, которые будут уличены в приготовлениях к самовольному переселению;
  • должностные лица, допускающие самовольное переселение, подвергаются ответственности.

При такой бюрократической волоките крестьянину мало оставалось надежды на положительное решение вопроса. Как правило, местные власти, в соответствии с «видами правительства», неодобрительно реагировали на прошения, придирчиво рассматривая их доводы о необходимости переселения.

Даже в голод 1891–1892 годов, ставший самой драматической страницей в истории переселенческого дела, власти упорно препятствовали выселению.

Известны примеры, когда крестьяне Вятской губернии Нолинского уезда подавали прошение губернатору о предоставлении им разрешения переселиться на казенные земли Уфимской губернии. К прошению, по установленному порядку, прилагались заключения земского начальника, содержавшие сведения о состоятельности крестьянской семьи.

Один комментарий

Галина
27.03.2010 18:03

Моя мама рассказывала, что когда ее бабушка была девочкой они шли пешком из Вятской губернии в Башкирию. Там они жили в с. Петровское около Стерлитамака. Наверное в Кирове у меня есть родственники, очень бы хотела узнать свои корни в Вятке, к сожалению девичью фамилию прабабушки не знаю. Куда можно обратиться по данному вопросу?

wpDiscuz

Страницы: 1 2